Старая мельница (Часть 2.)

Водяная мельница — уникальный объект исторического и культурного наследия, увы, утерянный в наших краях….

Одна из ярких страниц моего детства — Исаковская мельница, и всё, что с ней связано. Иногда её называли новой, она была построена после войны чуть выше старой, под утёсом и простояла до осени 1978 года. Помню, ездили с отцом молоть пшеницу, когда я был совсем маленьким. Хлеб выдавали колхозникам по трудодням, а рабочим и служащим доставалось кому как, кому по знакомству, а кто покупал у колхозников. Осенью на мельнице было завозно — мололи пшеницу нового урожая, всяк старался запастись мукой на зиму. Рядом стояла коновязь — длинное бревно, лежащее на двух столбах. К ней привязывали лошадей. Мельница поразила шумом воды, жёрновов, суетой мужиков и огромным прудом, где плавали гуси. А мельником тут был Утенков Исак Селифонтович…

С начала освоения Сибири основным условием существования в суровом крае было наличие хлеба. В начале пшеницу поставляли из западных областей России, а впоследствии из Западной Сибири. По мере колонизации росла и миссионерская деятельность русской православной церкви, создавались монастыри, а при них — вотчины, которые представляли собой крупные подсобные натуральные хозяйства, взявшие на себя роль организаторов сельскохозяйственного производства. При заставах, в поселениях селился крестьянский люд — уволенные в запас солдаты, переселенцы и крещёные инородцы. На первых порах они получали вспоможение в виде земли, государственной или монастырской, лошади и семенного материала.  Монастырские крестьяне всецело зависели от монастырей, уплачивая различные виды податей, в том числе и хлебом. На нужды монастырей  пахали, сеяли, отдавая часть урожая. Монастыри в свою очередь, продавали излишки собранной продукции с определённой для себя выгодой.

Несомненно, надо было приспособиться к местным условиям, прежде чем земля отплатит сторицей. Попытки, например, сеять озимые успехом не увенчались: суровые зимы и весенние заморозки губили всходы. Не прижился и лён, вместо него с успехом выращивали коноплю. Постепенно приспособились как к климату, так и к сложному рельефу полей. Этому способствовала относительная свобода крестьян: наши края не знали помещичьего гнета — крепостного права и развитие производства сельскохозяйственной продукции ничто, кроме налогов и податей не сдерживало. Распахивались участки степных и подлесных угодий, речные поймы, и везде снимали урожай. Новый импульс хлебопашество получило с приходом в Забайкалье семейских. Их неуёмная энергия и жизненный оптимизм не только накормили суровый край, но и позволили получать большое количество свободного хлеба, реализуемого в другие, менее плодородные края. Крестьяне Забайкалья поставляли пшеницу и рожь на восток до Амура и на запад, в Иркутск, а иногда и дальше, вплоть до Санкт-Петербурга. Обработка земли, развитие зернового производства потянули вперёд и другие отрасли: производство крупяных культур — гречихи, проса. Культивирование конопли дало импульс для развития ремёсел — ткачества, витья верёвок. Параллельно развивалось огородничество, этому поспособствовали даже декабристы: они с успехом прививали местному населению навыки выращивания овощей, например, капусты, огурцов и свёклы. Выращивание свёклы в Бичуре в середине 19 века позволило организовать производство сахара, а также получать спирт местной выгонки, винокурня тогда располагалась в районе Сахарного завода.

Для размола зерна использовались ручные мельницы, по свидетельству краеведа, бывшего председателя колхоза им XXI партсъезда Утенкова Е. З.:

– «Размол зерна на ручной мельнице был адский труд…», руками вращать тяжёлый камень часами не каждому по силам. Сегодня подобные устройства можно встретить лишь в краеведческих музеях.

Производство зерна дало толчок строительству водяных мельниц: в 1772 году исследователь Сибири П. С. Паллас, проезжая по Чикою, осмотрел в местности Песчанка (ныне Кяхтинский район) двухэтажную мельницу, которая молола зерно на муку крупчатку. Мельницы строились повсеместно, ибо рек в Забайкалье было предостаточно. Про мельницу говорили так: между полем и караваем стоит мельница. Вспоминаю свой разговор с последним мельником, правда уже мельницы с электрическим приводом,

Перелыгиным Евсеем Афанасьевичем:

— На моей памяти их было 28, в урожайный год ещё ледянки ставили на Хилке, на прорубях работали, да и к ним очередь была…

Я рассматриваю в лупу старое фото Бичуры и считаю их: на небольшом участке речки вдоль нынешней Кировской улицы их девять! У каждой пруд, узенький проезд вдоль поскотин, и небольшая стоянка для лошадей. Только под утёсом их было четыре, и одна из них — Исаковская, прослужила дольше всех. Именно она стала для меня и моих сверстников своеобразным парком развлечений, а плавание, ныряние  вкупе с походами на утёс позволило в то скудное время обрести здоровый дух и здоровое тело.

С хлебом в Бичуре тогда было туго: огромная очередь к крохотному хлебному магазину тянулась через всю базарную площадь. Долгожданную хлебовозку ждали с утра, занимая очередь с ночи, продавали по две булки в руки. Придя из школы, я и мои сверстники брали в руки авоськи и шли занимать очередь в хлебный магазин, часто возвращаясь ни с чем. Это был продовольственный кризис 1962–1963 года, результат волюнтаризма Хрущёва. Чёрный хлеб — кирпич, как его тогда называли, стоил 17 копеек. Колхозники жили получше: по итогам года на заработанные трудодни они получали натурой, и имели возможность размолоть пшеницу на муку. Но такого количества мельниц уже не требовалось: монополия на производство хлеба была у государства, формально у колхозов и совхозов, и ручеёк пшеницы, оседающей в кладовках сельского люда, был скудным, а о товарном хлебе можно было забыть. Но мельницы оставались важным агрегатом в колхозном производстве. Этому способствовала конструктивная простота древнего механизма: он не требовал никакой энергии, кроме напора воды, был прост в эксплуатации, мог быть возведён за короткое время. Справедливости ради надо сказать, что были в ходу мельницы и с моторной тягой, в колхозе «Красное знамя труда» в 40–50-е годы работала мельница с приводом от нефтянки — простеньким движком, работающем на сырой нефти.

— У нас в Узком Луге перед войной работала паровая мельница Ивана Бахмана, немца по происхождению, — рассказывает кандидат педагогических наук, краевед и патриот родного села Фомин Владимир Александрович, — она построена им до революции в селе Эдуй, а в период коллективизации была перевезена к нам в село. Сооружение было в несколько этажей, при ней кузница, токарная мастерская, склады, контора и заезжий дом. Мельница обмалывала сёла от Малеты до Малого Куналея. В тридцатые годы она была национализирована, а Бахман переехал в Петровск-Забайкальский, где трудился инженером на металлургическом заводе.

А вот воспоминания моей матери о совсем уж диковинной мельнице в наших краях:

— На Ключе (МТФ № 1 к-за Красное знамя труда) после войны стояла ветряная мельница, она ещё молола, мельником был старик Халецкий…

Я представил себе бичурскую степь с ветряной мельницей и сердце сладко заныло, как бы оживила она местный пейзаж!

Злые языки про этот раритет сочинили частушку (записал Утенков Е. З.)

Есть в Ермолаевском колхозе

Ветряная мельница

Хоть и ветер каждый день,

Хлеб на ней не мелится!

Уж больно зависела ветрянка от погоды…

И вот, в конце 60-х годов повсеместно появились мельницы, работающие от электричества. Для водяных мельниц это был смертельный удар: они стали исчезать из деревенского уклада, пруды размывались или сравнивались бульдозером. А мельницы перекочевали ближе к зерноскладу, току. И вот что печально… Не нашлось человека, который бы смог оставить для потомков хоть один древний, но милый для деревни агрегат. Корю и себя: я уже держал в то время в руках фотоаппарат, но не удосужился запечатлеть последнее дыхание Исаковской мельницы, уже брошенной, доступной для бродяг и скота, но ещё целой. Лишь один снимок с утёса, с вывернутым на улицу колесом, напоминает теперь о ней. Жива только память, в ней всё — и мерное похрумкивание жёрновов, шум воды и скрип шестрён. А ещё бесконечные разговоры на мельнице и вокруг неё — от свежих новостей до анекдотов, разных историй и небылиц — и языками молол приезжавший сюда люд.

Старая и новая Исаковские мельницы, старая уже не молола. Середина 50-хгодов. Фото Перелыгина Ф. Т.

Пруд на Федосеевской поляне, современное фото.

Неподвластный времени камень — жёрнов. Это бегун, верхний, по диагонали видна выемка для порхлицы.

Здесь выемка видна лучше.

Д. Андронов

Начало тут: bichura.ru/istoriya/staraya-melnitsa_1/